Ново-Тихвинский женский монастырь г.Екатеринбург
  [Наш почтовый ящик]    Адрес: 620063 г. Екатеринбург ул. Зеленая роща, 1   [Версия для печати]    
поиск карта сайта версия для печати

English Version
Српска верзија

Жизнь обители
Будни и праздники
Святыни
Мастерские
Иконописная
Швейная
Издательство
Переводческий класс
Певческий класс
Библиотека
Церковноисторический кабинет
Просфорня
Служение
Духовник обители
Подворье в Меркушино
Социальные проекты
Фотоальбом
Библиотека
Открытки
Аудио и видеосюжеты
СМИ об обители
Контакты и реквизиты

Телефоны для паломниц, желающих потрудиться в обители и познакомиться с монашеской жизнью:
8-912-22-76-151.

Как поступить в монастырь?

Как заказать требы?

Можно ли приехать к вам паломником?

Куда можно приносить вещи?

Когда в монастыре совершается исповедь?
16.03.2019
В разделе "Будни и праздники" появился рассказ "Пасхальная почта, или Как порадовать сельских ребят"
07.03.2019
Появилась рубрика "Великий пост - весна духовная"
07.03.2019
Появился устав трапезы на Великий пост.
02.03.2019
В разделе "Книги издательства" появилась книга Игумен и я"
Архив новостей





Книги издательства

Верный Императору, верный Христу

Жизнь и подвиг святого страстотерпца Евгения Боткина

Совсем недавно на Архиерейском Соборе был причислен к лику святых страстотерпец Евгений Боткин, последний лейб-медик Императора Николая ІІ. Материалы на его канонизацию были поданы Екатеринбургской комиссией по канонизации святых, председателем которой является духовник нашего монастыря схиархимандрит Авраам. А вчера в нашей обители всем желающим рассказали о жизни и подвиге святого страстотерпца Евгения.

***

«Верою, верностью, трудом» – такие слова выбрал Евгений Сергеевич Боткин для девиза на своем гербе, когда получил титул потомственного дворянина. В этих словах словно сконцентрировались все его жизненные идеалы и устремления: глубокое внутреннее благочестие, жертвенное служение ближнему, непоколебимая преданность Царской семье и верность Богу и Его заповедям во всех жизненных обстоятельствах, верность до конца. Такую верность Господь приемлет как чистую жертву и дает за нее высшую, небесную награду: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни»

Родительский дом

Евгений Сергеевич Боткин родился 27 мая 1865 года и был четвертым ребенком в семье. Фамилия Боткиных была тогда известна на всю Москву благодаря деду Евгения, крупнейшему чаеторговцу России. Еще более прославил свой род отец Евгения – Сергей Петрович Боткин, став врачом всемирной известности, светилом медицинской науки. О труде медиков он повторял, что «нет большего счастья на земле, как этот непрерывный и самоотверженный труд на пользу ближних». Эту убежденность всем сердцем воспринял и Евгений. Он видел, что для отца это не просто слова: Сергей Петрович отдавал больным всего себя без остатка. От отца Евгений перенял не только этот самоотверженный настрой, но и сострадание и любовь к больным, а главное, внутреннее благочестие и безграничную веру в Промысл Божий.

Мать Евгения, Анастасия Александровна, происходила из семьи небогатого московского чиновника. Красивая, умная, деликатная, она была к тому же хорошо образованна: в совершенстве владела французским и немецким языками, знала литературу, тонко разбиралась в музыке. Она была прекрасной матерью: горячо любя своих детей, она умела сочетать при воспитании самую нежную ласку с благоразумной строгостью. Однако жизнь ее была недолгой. Весной 1875 года она умерла от острого малокровия.

После смерти жены на руках у Сергея Петровича осталось шесть сыновей и дочь. Евгению в это время было всего десять лет. Спустя полтора года Сергей Петрович женился второй раз на молодой вдове Екатерине Алексеевне Мордвиновой, урожденной княжне Оболенской, которая относилась к детям мужа с деликатностью и нежностью, стараясь заменить им мать. От этого брака родилось еще шесть детей. О Сергее Петровиче говорили, что в окружении своих двенадцати детей в возрасте от года до тридцати лет, среди своей огромной семьи он напоминал библейского патриарха.
Одной из главных ценностей для семьи Боткиных всегда оставалась вера. Они любили храм, богослужения, и не могли себе представить, чтобы можно было долгое время оставаться без церковных служб. В этом, безусловно, была большая заслуга Сергея Петровича. В то время когда русская интеллигенция постепенно охладевала к религии, Сергей Петрович не отступал от православной веры и заботился о том, чтобы сохранить и укрепить ее в своих детях. Показателен такой факт. В начале 1880-х годов Сергей Петрович купил в Финляндии мызу Култилла, которая стала фамильной дачей Боткиных. Однако поблизости не было ни одного православного храма, поэтому сразу после приобретения усадьбы Сергей Петрович приступил к строительству домовой церкви. Это была единственная церковь на всю округу, поэтому на воскресные службы к Боткиным собирались все местные дачники. Каждую субботу вечером колокольный звон созывал всех желающих на всенощное бдение в церковь Боткиных, как ее называли. По воскресеньям все большое семейство Боткиных молилось за литургией.

Родительское воспитание дало Евгению очень многое. Оно заложило в его душу многие добродетели, такие как великодушие, скромность и сострадательность. Его брат Петр вспоминал: «Он был бесконечно добрым. Можно было бы сказать, что пришел он в мир ради людей и для того, чтобы пожертвовать собой».
Евгений получил хорошее домашнее образование, и смог поступить сразу в пятый класс 2-й Санкт-Петербургской классической гимназии, которая была старейшей в столице.
Учился Евгений довольно хорошо, по немецкому, французскому и русскому языкам – на отлично. Позднее, когда он занял высокое положение при дворе, он оказался среди тех немногих в свите императора, кто прекрасно говорил по-французски, по-немецки и по-английски. Евгений увлекался математикой, читал религиозную, историческую и светскую литературу, любил стихи Пушкина. Современники впоследствии отмечали его начитанность и талант рассказчика.

Студент

В 1882 году Евгений окончил гимназию и стал студентом физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Учился он прилежно. Однако уже на следующий год, сдав экзамены за первый курс университета, он поступил в императорскую Военно-медицинскую академию. Как писал впоследствии его брат Петр, медицина более «соответствовала его призванию: помогать, поддерживать в тяжелую минуту, облегчать боль, исцелять без конца». В 1889 году Евгений успешно окончил академию, получив звание лекаря с отличием и именную Пальцевскую премию, которую присуждали третьему по успеваемости на курсе.

Выпускные торжества в академии, состоявшиеся 11 ноября 1889 года, омрачились для Евгения тяжелой болезнью отца. Через месяц Сергей Петрович скончался во Франции от ишемической болезни сердца. Умер он сравнительно молодым: ему было всего 58 лет. Похоронили Сергея Петровича в Санкт-Петербурге на кладбище Новодевичьего монастыря. Евгений часто приходил к нему на могилу, сосредоточенно молился и плакал.

Врач

После окончания академии Евгению пришло время выбирать место своего служения. Слава отца, всемирно известного медика, открывала ему все двери: он мог сразу найти место с самым высоким жалованьем. Однако он решил начать свою практическую деятельность в Мариинской больнице для бедных, учрежденной императрицей Марией Феодоровной. Жалованье там было маленькое, но эта больница, по своему составу, организации и методам лечения была одной из лучших клиник Петербурга.
Евгений начал работу с самой первой ступени, с должности врача-интерна, но находился на этой должности недолго. Вскоре он вступил в брак, и, поскольку ему нужно было содержать семью, руководство больницы предложило ему более высокооплачиваемую должность сверхштатного ординатора клиники.

Ко времени свадьбы Евгению было двадцать пять лет. Его избранница, Ольга Владимировна Мануйлова, была значительно младше: ей только что исполнилось восемнадцать. 7 января 1891 года в Екатерининской церкви императорской Академии художеств состоялось их венчание. Молодые супруги очень любили друг друга, имели полное единодушие и считали себя самой счастливой парой в мире. У них родился первый сын. Однако через полгода нежно любимый родителями первенец скончался от воспаления мозговой оболочки. Эта смерть потрясла Евгения Сергеевича. Он мучительно переносил боль утраты, но именно эта боль привела его к глубокой вере и покорности перед судьбами Божиими. Православная вера стала основой его жизни и тем главным сокровищем, которое он старался передать своим детям.

Всего в семье Боткиных выросло четверо детей: Дмитрий, Юрий, Татьяна, Глеб.
В мае 1897 года Конференция императорской Военно-медицинской академии удостоила Евгения Сергеевича Боткина звания приват-доцента по внутренним болезням с клиникой. Молодой доктор начал преподавать. О чем же сказал он на своей первой лекции? О профессиональных навыках медика? О необходимости правильной диагностики? О достижениях современной медицины? Нет. Он сказал о том, что врач, прежде всего, должен проявлять милосердие, искреннее сердечное участие и сочувствие к больному человеку: «Так не скупитесь же, приучайтесь щедрой рукой давать сочувствие тому, кому оно нужно... пойдемте все с любовью к больному человеку, чтобы вместе учиться, как быть ему полезными». Служение медика Евгений Сергеевич считал истинно христианским деланием, сродни священническому. Он часто напоминал студентам о том, что необходимо «добросовестно исполнять свой священный долг относительно... несчастных больных, относясь к ним со всею заботливостью, на которую только способны, с искренней сердечностью, в которой они так нуждаются. Врач знает, что этим он не „балует“ больного, а исполняет лишь священный долг свой».

С 1897 года доктор Боткин, с оставлением в должности сверхштатного врача при Мариинской больнице, начал свою врачебную деятельность в общинах сестер милосердия Российского общества Красного Креста. В январе 1899 года Евгений Сергеевич стал главным врачом Санкт-Петербургской Общины сестер милосердия в честь святого Георгия. Пациентами Георгиевской общины являлись люди из беднейших слоев общества, однако врачи и обслуживающий персонал подбирались в ней с особенной тщательностью.

На русско-японской войне

В 1904 году началась русско-японская война. Евгений Сергеевич, оставив жену и четверых маленьких детей (старшему было в то время десять лет, младшему – четыре года), добровольцем отправился на Дальний Восток. Он был вправе не ходить на войну – никто не осудил бы его за это – но, будучи русским до мозга костей, доктор Боткин не мог оставаться в стороне, когда речь шла о чести и безопасности России.

Он был назначен помощником Главноуполномоченного Российского общества Красного Креста при действующих армиях по медицинской части. В обязанности доктора Боткина входила организация в Маньчжурском районе походных госпиталей, лазаретов, эвакуационных пунктов, закупка медикаментов и оборудования, своевременная эвакуация раненых и больных. Работа эта была связана со многими трудностями, поскольку до этого времени общество Красного Креста не работало в Маньчжурии и не имело здесь достаточного количества помещений, в которых могли бы разместиться госпитали и лазареты.
Одной из самых первых забот доктора на войне стало то, чтобы госпитали и лазареты обязательно посещал священник для совершения Таинств, треб и оказания духовной помощи больным и раненым воинам. Евгений Сергеевич, любивший богослужения, прилагал все усилия к тому, чтобы его подчиненные и раненые не оставались без церковных служб. Вначале при госпитале была устроена походная церковь (в шатре), а потом, когда при срочной эвакуации ее пришлось разобрать и увезти, врачи сделали для себя «храм» под открытым небом.

Доктор Боткин занимал высокую административную должность, которая предполагала более решение организационных вопросов, нежели участие в боях, однако он не мог оставаться на войне просто сторонним наблюдателем. Он перевязывал раненых на поле боя, при отступлении лично эвакуировал их, одним из последних врачей покинул оставленный нашими войсками Вафангоу.
Во время срочных эвакуаций доктор Боткин не уезжал вместе со всеми, но оставался ждать опоздавших раненых. Он встречал их, выносимых товарищами из близкого боя, и отправлял на колесных носилках за отступавшими войсками. Когда однажды раненый солдат, которому доктор делал перевязку, волновался, что может попасть в руки японцев, Евгений Сергеевич сказал, что в таком случае останется вместе с ним. Солдат мгновенно успокоился: с Боткиным не страшно нигде.
Он написал с фронта множество писем, которые вскоре после войны были опубликованы отдельной книгой – «Свет и тени русско-японской войны 1904–1905 гг.» Эта книга ценна не только как исторический источник – она написана глубоко верующим христианином и настоящим патриотом, и ясно раскрывает перед читателем внутренний мир Евгения Сергеевича Боткина

Очень часто и с большим благоговением доктор упоминает в этих письмах о простых солдатах, которые для него были любимыми «солдатиками», «святыми ранеными». Евгения Сергеевича восхищало то, с каким мирным духом и терпением простые солдаты переносили ужасные страдания и встречали смерть. «Никто-то, никто из них не жалуется, никто не спрашивает: „За что, за что я страдаю?“ – как ропщут люди нашего круга, когда Бог посылает им испытания», – писал он. Сердечно любя русских солдат, Боткин признавался, что сначала ему было трудно оказывать медицинскую помощь пленным врагам, однако христианское сострадание постепенно победило: впоследствии Евгений Сергеевич с искренней любовью относился не только к «своим», но и к «чужим» раненым.
Поражения русской армии в японской войне Евгений Сергеевич переживал тяжело, но при этом смотрел на вещи духовно: «Целая масса наших бед есть только результат отсутствия у людей духовности, чувства долга, что мелкие личные расчеты ставятся выше понятия об отчизне, выше Бога».

В мае 1905 года доктор Боткин, еще находясь в действующей армии, был пожалован званием почетного лейб-медика императорского двора. Этот чин присваивался не только медикам, находящимся на придворной службе, но также и врачам, успешно проявившим себя в различных областях медицинской науки. Лица, удостоенные звания почетного лейб-медика, могли претендовать и на получение должности лейб-медика Императора.
Осенью того же года Евгений Сергеевич вернулся в Санкт-Петербург к месту своего постоянного служения. За мужество и самоотверженность на войне он был награжден орденами святого Владимира IV и III степени с мечами и произведен в звание статского советника.

Лейб-медик

В Санкт-Петербурге Евгений Сергеевич снова приступил к преподавательской работе в Военно-медицинской академии. Его имя становилось все более известным в столичных кругах. Книга «Свет и тени русско-японской войны» для многих открыла новые стороны личности доктора Боткина. Если раньше его знали как высокопрофессионального медика, то письма обнаружили для всех его христианское, любящее, безгранично сострадательное сердце и непоколебимую веру в Бога. Императрица Александра Феодоровна, прочитав «Свет и тени русско-японской войны», пожелала, чтобы Евгений Сергеевич стал личным доктором Императора.
В пасхальное воскресенье, 13 апреля 1908 года, император Николай II подписал указ о назначении доктора Боткина своим лейб-медиком. Осенью того же года семья Боткиных переехала в Царское Село и поселилась в уютном доме с небольшим палисадником на Садовой улице.
Как специалист по внутренним болезням, доктор Боткин должен был ежедневно наблюдать за здоровьем своих августейших пациентов. Утром и вечером он осматривал Государя и Государыню, их детей, давал медицинское советы, назначал в случае необходимости лечение.
Известно, что Император отличался хорошим здоровьем и не нуждался в постоянном наблюдении врача. Поэтому главной пациенткой доктора стала Императрица, лечение которой требовало особого внимания и деликатности по причине ее болезненности.

Особенно близкие и дружественные отношения сложились у доктора Боткина с цесаревичем Алексеем, который говорил ему: «Я вас люблю всем своим маленьким сердцем». Мальчик из-за потери аппетита часто отказывался по утрам от завтрака. В таких случаях Боткин садился с ним рядом и рассказывал ему разные веселые истории из своего прошлого или из повседневной жизни. Цесаревич смеялся и за разговором пил свой шоколад и съедал завтрак. Алексей Николаевич нуждался в особенном внимании докторов. Его наследственная болезнь, гемофилия, была неисцелима. При неосторожных движениях, ударах возникали внутренние кровоизлияния, причинявшие ребенку нестерпимую боль.
После обеда Евгений Сергеевич обычно отправлялся в Санкт-Петербург: он продолжал помогать общине святого Георгия в лечении пациентов. Доктор почти не имел свободного времени, спал по три-четыре часа в день, но никогда не жаловался.

Семья

В силу своей должности доктор Боткин был свидетелем повседневной жизни Царской семьи, скрытой от посторонних глаз. Как врач и как деликатный человек, Евгений Сергеевич никогда в частных беседах не касался вопросов здоровья своих высочайших пациентов. Современники с уважением отмечали, что «никому из свиты не удалось узнать от него, чем больна государыня и какому лечению следуют царица и наследник». Об этом не знали не только придворные – не знали даже самые близкие доктору люди.

Семья Романовых много путешествовала. Как лейб-медик, Евгений Сергеевич должен был всегда быть готовым ко всевозможным переездам и перемещениям. Информация о предстоящей поездке являлась секретной, поэтому о выезде зачастую становилось известно перед самым отъездом. Очень часто царская Семья путешествовала на императорской яхте «Штандарт». Одним из любимых мест отдыха для них был Крым, Ливадия: в 1911 году там был построен и освящен новый дворец.
Из своих путешествий доктор регулярно посылал письма жене и детям: рассказывал о прогулках с императором, об играх с царевичем, делился своими дорожными впечатлениями. Переписка заменяла Евгению Сергеевичу и его детям личное общение. Отношение Евгения Сергеевича к детям было подлинно отцовским и подлинно христианским.

В 1910 году Евгению Сергеевичу пришлось понести сугубый подвиг самоотвержения и всепрощения: от него ушла жена, увлекшись молодым студентом. Доктор ни словом не упрекнул любимую супругу, взяв всю вину за случившееся на себя.
По разрешению Святейшего Синода и определению Санкт-Петербургского Окружного суда брак супругов Боткиных был расторгнут. Дети должны были выбрать, с кем из родителей они станут жить. Все четверо решили остаться с отцом, даже десятилетний Глеб. Решение мальчика в этом случае оказалось не по-детски мудрым. «Мама тебя покинула?» – спросил он отца. «Да», – ответил Евгений Сергеевич. «Тогда я останусь с тобой, – сказал Глеб. – Если бы ты ее покинул, то я остался бы с мамой. Но раз она тебя покидает, я остаюсь с тобой!» Таким образом, на попечении доктора Боткина остались все его дети.
Евгений Сергеевич воспринимал эту тяжелую семейную ситуацию как трагедию, в которой виноват он сам. Считая, что он, не сумевший сохранить семью, не может занимать высокую должность лейб-медика императора, доктор подумывал об отставке. Однако Царская семья не желала расстаться с любимым доктором. «Ваш развод ничего не меняет в нашем доверии к вам», – сказала Императрица.

Последние годы мирной жизни

Царская семья чувствовала любовь и преданность своего лейб-медика и относилась к нему с глубоким уважением. Император даже однажды обмолвился, что Евгений Сергеевич для него «больше, чем друг».
В 1914 году началась Первая мировая война. Евгений Сергеевич обратился с просьбой к государю направить его на фронт для реорганизации санитарной службы. Однако Император поручил ему оставаться при Государыне и детях в Царском Селе, где их стараниями стали открываться лазареты. Доктор Боткин в это время продолжал активно участвовать в деятельности Красного Креста: инспектировал крымские госпитали, по просьбе императрицы помог устроить в Крыму санаторий, организовать санитарный поезд для перевозки в Крым раненых.

Первая мировая война потребовала от России мобилизации всех сил, и прежде всего военных. Два юных сына Евгения Сергеевича, Дмитрий и Юрий, решили пойти на войну добровольцами. Доктор Боткин не препятствовал им, хотя и боялся, что они уже не вернутся живыми. И действительно, в первый же год войны Дмитрий Боткин – выпускник Пажеского корпуса, хорунжий лейб-гвардии казачьего полка – героически погиб, прикрывая отход разведывательного казачьего дозора. Гибель сына, посмертно награжденного за героизм Георгиевским крестом IV степени, причинила Евгению Сергеевичу сильные душевные страдания. Однако он не впал в отчаяние и говорил: «Меня нельзя рассматривать как несчастного, невзирая на то, что я потерял сына и многих друзей, которые мне были особенно дороги, – писал он. – Нет, решительно я счастлив тем на этой земле, что имел такого сына, как мой любимый Митя. Я счастлив, так как проникся священным восхищением этим мальчиком, который без колебаний, с прекрасным порывом, отдал свою совсем молодую жизнь во имя чести своего полка, армии, своего Отечества».

Арест

В феврале 1917 года в России произошла революция, 2 марта Государь подписал Манифест об отречении от престола. По настоянию Петроградского Совета и постановлению Временного правительства с 7 марта 1917 года Государыня с детьми были арестованы и заключены под стражу в Александровском дворце. И без того тяжелая ситуация осложнялась еще и болезнью детей: от кого-то из своих товарищей по детским играм заразился корью Алексей Николаевич, а вскоре заболели и его сестры. Доктор Боткин дежурил у постелей больных, почти не отлучаясь от них, пока они не поправились. Вскоре в Царское Село приехал Император и присоединился к арестованным. Евгений Сергеевич не оставил своих царственных пациентов: он остался с ними, несмотря на то, что должность его была упразднена, и ему перестали выплачивать жалованье.

Жизнь доктора Боткина в этот период мало чем отличалась от жизни до ареста Царской семьи: он делал утренние и дневные обходы больных, занимался их лечением, писал письма детям или разговаривал с ними по телефону. Во второй половине дня цесаревич часто приглашал Боткина во что-нибудь с ним поиграть, а в шесть часов вечера Евгений Сергеевич неизменно обедал со своим маленьким пациентом. После выздоровления царевичу надо было продолжать учиться. Однако, поскольку преподавателям запретили посещать дворец, господин Жильяр, доктора Деревенко и Боткин – начали заниматься с Алексеем Николаевичем сами. «Мы все распределили его предметы между собой, кто во что горазд. Мне достался русский язык в размере четырех часов в неделю», – писал Евгений Сергеевич сыну Юрию.

Дни арестантов проходили размеренно – в совместных трапезах, прогулках, чтении и общении с близкими людьми, в регулярных церковных службах, в труде.
В апреле 1917 года Александровский дворец посетил Министр юстиции А. Ф. Керенский. Доктор Боткин, встретившись с ним, просил позволить Царской семье выехать в Ливадию, однако Керенский решил отправить императорскую семью в Тобольск.
В ночь на 1 августа семья Романовых с близкими слугами направилась поездом в Тюмень. Последними словами Государя перед отъездом были: «Мне жаль не себя, а тех людей, которые из-за меня пострадали и пострадают. Жаль Родину и народ!»
Приближенным императора был еще раз предложен выбор: либо находиться с узниками и разделить с ними заключение, либо покинуть их. И этот выбор был поистине страшен. Все понимали, что остаться в этой ситуации с Государем – значит обречь себя на различные тяжкие лишения и скорби, на заключение, а может быть, и на смерть. Принадлежать ко двору стало опасно. Многие придворные отказались сопровождать Государя и, чтобы отклонить от себя всякие подозрения в причастности ко двору, отпороли императорские инициалы со своих погон.
Доктор Боткин оказался среди немногих, кто добровольно последовал за Государем в тобольскую ссылку. Когда император спросил Евгения Сергеевича, как же он оставит детей, доктор твердо ответил, что для него нет ничего выше, чем забота об Их Величествах.

Тобольск

Итак, два царских поезда под флагом Японской миссии Красного креста с зашторенными окнами ехали в начале августа в Тюмень, останавливаясь для пополнения запасов угля и воды только на маленьких станциях. Иногда остановки делались в безлюдных местах, где пассажиры могли выйти из вагонов, чтобы немного прогуляться. В Тюмени пересели на пароход. Во время этого длительного переезда Алексей и Мария простудились; у царевича, кроме того, сильно болела рука, и он по ночам часто плакал. Заболел и его учитель Пьер Жильяр: у него появились язвы на руках и ногах, и ему требовались ежедневные сложные перевязки. Возле них постоянно дежурил Евгений Сергеевич, так что к вечеру от утомления он еле стоял на ногах.

К моменту прибытия Царской семьи бывший дом тобольского генерал-губернатора еще не был готов, так как из него только накануне выехал местный Совдеп, оставив помещения дома неубранными: повсюду были мусор, грязь, не работала канализация. Поэтому, пока шел ремонт, всем пассажирам вместе с охраной неделю пришлось жить на пароходе. 13 августа Царская семья переехала в губернаторский дом, а свита, включая доктора Боткина, разместилась напротив, в доме рыботорговца Корнилова. Этот дом, по выражению князя Долгорукова, представлял собой «сарай с паркетами» – там было очень грязно, и не было совершенно никакой мебели. Евгению Сергеевичу выделили в доме две комнаты, чему он был очень рад, так как в них могли после приезда в Тобольск разместиться его дети.

Условия жизни Царской Семьи в тобольской ссылке поначалу были довольно сносными. При полковнике Е.С. Кобылинском, который был первое время начальником охраны, «режим был такой же, как в Царском, даже свободней». Однако 1 сентября в Тобольск прибыл комиссар Временного правительства В.С. Панкратов, при котором жизнь арестантов стала гораздо более стесненной. Солдаты с каждым днем становились грубее. С комиссаром постоянно возникали споры по поводу прогулок.
Евгений Сергеевич также обращался к Панкратову с просьбами от Государыни, – и они тоже часто оставались неисполненными. Одним словом, комиссар Панкратов являлся и для Царской семьи, и для доктора Боткина источником постоянных тревог, огорчений и неприятностей. Тем удивительнее было незлобие Евгения Сергеевича по отношению к комиссару. Находясь в положении арестанта, он даже делился со своим надзирателем необходимыми вещами. Так, однажды в городе доктору Боткину удалось купить очень хорошую двуспальную березовую кровать, а также хороший матрац к ней. В нескольких письмах он делился своей радостью по поводу удачной покупки со своими детьми. Однако когда он узнал, что комиссару Панкратову из-за неожиданного приезда не на чем спать, то не раздумывая отдал эту кровать ему.
Письма доктора Боткина за этот период поражают своим подлинно христианским настроением: ни слова ропота, осуждения, недовольства или обиды, но благодушие и даже радость. 14 сентября в Тобольск к Евгению Сергеевичу прибыли дочь Татьяна и сын Глеб. Они разместились в комнатах, отведенных отцу.
Большим утешением для арестантов была возможность посещать богослужения.
В Тобольске доктор Боткин продолжал выполнять свои обязанности. Утро и вечер он обычно проводил с Царской семьей, а днем принимал и посещал больных, в том числе и простых горожан. Ученый, много лет общавшийся с научной, медицинской, административной элитой России, он смиренно служил, как земский или городской врач, простым крестьянам, солдатам, рабочим и мещанам.

Относительно спокойная жизнь Царской семьи в Тобольске длилась недолго. После захвата власти большевиками положение арестантов стало более трудным как в нравственном, так и в материальном отношении, семью Романовых перевели на солдатский паек – 600 рублей в месяц на человека. По выражению князя Долгорукова, для узников наступило печальное и смутное время, а Пьер Жильяр выразился так: «Большевики отняли благополучие у Царской семьи, как и у всей России».
Ни Государь, ни Императрица, ни царственные дети никогда не сидели в праздности. Утешение узникам доставляло взаимное общение и глубокая духовная жизнь. По вечерам они обычно собирались в доме губернатора и вместе читали. Во время Великого поста все узники строго постились, исповедовались и причащались. Государь каждый день вслух читал Евангелие.
22 апреля 1918 года в Тобольск прибыл большевистский отряд под командованием комиссара Яковлева, который сообщил о том, что должен увезти Царскую семью. Но поскольку незадолго до этого царевич упал, и у него началось внутреннее кровотечение, ехать он не мог. Александре Феодоровне пришлось выбирать – ехать с супругом или оставаться возле больного сына. После мучительного раздумья она решила сопровождать Императора: «[Ему] я могу быть нужнее, и слишком рискованно не знать, где и куда (мы представляли себе Москву)». Доктор Боткин поехал с ними. 26 апреля он вместе с Императором, Царицей, великой княжной Марией Николаевной и несколькими слугами отправился в Екатеринбург, вручив судьбу своих детей в руки Божии.

Вместе с тем доктор за время пребывания в Тобольске сделал для своих детей все, что от него зависело: он написал письмо поручику Константину Мельнику, которого он лечил в Царскосельском госпитале, и попросил его приехать в город Тобольск для того чтобы спасти дочь и сына. А Татьяне он благословил выйти за Константина замуж. Мельник пересек всю Россию, от Украины до Сибири, пряча в кармане свои офицерские погоны, чтобы сдержать данное Боткину слово. К маю 1918 года он добрался до Тобольска, через некоторое время состоялась его свадьба с Татьяной.

Екатеринбург

Между тем 30 апреля 1918 года арестанты прибыли в Екатеринбург, их поселили в доме инженера Ипатьева. В Екатеринбурге большевики снова предложили слугам покинуть арестованных, но все отказались.
Евгению Сергеевичу пришлось жить в таком же режиме, какой Облсовет установил для Царской семьи. В инструкции коменданту и охране говорилось: «Николай Романов и его семья являются советскими арестантами, поэтому в месте его содержания устанавливается соответствующий режим. Этому режиму подвергается сам бывший царь и его семья и те лица, которые изъявят свое желание разделить с ним его положение». Однако эти тяготы не сломили духа Евгения Сергеевича.
Во время заключения доктор взял на себя обязанность общаться с представителями новой власти, передавать им просьбы от арестованных, и обязанность эта была весьма неприятной. Как правило, прошения, с которыми он обращался к надзирателям, не исполнялись. В сохранившейся «Книге записи дежурств членов Отряда особого назначения по охране Николая II» содержатся сведения, подтверждающие постоянную заботу Евгения Сергеевича о Царской семье. Так, в записи от 31 мая 1918 года сообщается о просьбе «гражданина Боткина от имени семейства бывшего царя Николая Романова о разрешении им еженедельно приглашать священника для службы обедни». 15 июня записано: «Боткин просил разрешения продлить время прогулки до 2-х часов, открыть створки у окон, вынуть зимние рамы и открыть ход из кухни к ванной, где стоит пост № 2. Написать было разрешено и письмо передано в облсовет».
Необыкновенную преданность Евгения Сергеевича царственным узникам отмечал даже комендант Я.М. Юровский: «Доктор Боткин, – писал он, – был верный друг Семьи. Во всех случаях по тем или иным нуждам семьи он выступал ходатаем. Он был душой и телом предан Семье и переживал вместе с семьей Романовых тяжесть их жизни».

Последние дни

Все испытания Евгений Сергеевич переносил с твердостью и мужеством, без какого-либо ропота или смятения. В письме к брату Александру, начатому за неделю до расстрела, он писал: «У детей моих может быть еще надежда, что мы с ними еще свидимся когда-нибудь и в этой жизни… но я лично этой надеждой себя не балую, иллюзиями не убаюкиваюсь и неприкрашенной действительности смотрю прямо в глаза. <…> Ты видишь, дорогой мой, что я духом бодр, несмотря на испытанные страдания, которые я тебе только что описал, и бодр настолько, что приготовился выносить их в течение целых долгих лет». Как видно из этого письма, доктор Боткин, видя мучительную неопределенность положения узников, был готов и к смерти, и к тяготам длительного заключения, укрепляя и поддерживая себя верой в Бога.
Развязка была уже близка. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года доктор Боткин, вместе с Царской семьей, был расстрелян в подвале дома Ипатьева. Кончина его не была мгновенной: после долгой пальбы в подвале комендант Юровский увидел, что Евгений Сергеевич полулежит, опершись на руку, – он был еще жив. Юровский выстрелил в него, и этот выстрел оборвал земную жизнь доктора Боткина, открыв для него врата в жизнь иную.

…Умереть за Царя и Отечество. Что это означает? В православной России это означало умереть за Христа: «У русского, по свойству восточного православного исповедания, мысль о верности Богу и Царю соединена воедино, – писал святитель Игнатий (Брянчанинов). – Русские, не только воины, но и архиереи, и бояре, и князья, приняли добровольно насильственную смерть для сохранения верности Царю». Такую смерть Христос принимает как мученичество за Него Самого: приносящие «жизнь свою в жертву Отечеству, приносят ее в жертву Богу и сопричисляются к святому сонму мучеников Христовых». Так и доктор Боткин – страстотерпец Евгений – вступил в этот светлый сонм, через непоколебимую верность Царю и Отечеству стяжав мученический венец. В этом году Русская Православная Церковь причислила его к лику святых.



Calendar
  Март 2019   Предыдущий месяц Следующий месяц
ПНВТСРЧТПТСБВС
  1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Устав трапезы
на Великий пост

Расписание богослужений
в храме св. Александра Невского

Расписание богослужений
в храме Всемилостивого Спаса

07.04.2019
Благовещение Пресвятой Богородицы

14.04.2019
Память преподобной Марии Египетской

17.04.2019
Память иеросхим. Константина (Шипунова) (1960 г.)

21.04.2019
Вход Господень во Иерусалим (Вербное воскресенье)

Схимонахиня Николая

Выставка "Сестры Ново-Тихвинского монастыря в период гонений"

Память священномученика Константина Меркушинского

Поездка к Аннушке

Наша небесная сомолитвенница

Панихида в день памяти новомучеников и исповедников Российских"


Лучше уж и не полагать начала отречения от мира, нежели после холодно исполнять его и подвергать себя большей опасности. Лучше не давать обета, нежели дав обет, не исполнить его.
Прп.Кассиан Римлянин







Вышивка

Выражаем благодарность компании «Наумен» за разработку и поддержку сайта


[ Главная | Жизнь обители | Служение | Паломничество | Календарь | Благотворительные проекты | Фотоальбом | Библиотека | Открытки | СМИ об обители | Карта сайта | Контакты и реквизиты | Наши баннеры ]

Все иконы, представленные на сайте, написаны сестрами монастыря

Благословляется публиковать материалы сайта только со ссылкой на sestry.ru

Карта Сбербанка
4276 1625 6598 5758
Просьба указывать,
на что перечисляется пожертвование:
"на требы";
"на социальный отдел"
и т.д.



410011501639038
Творчество,христианство,православие,культура,литература,религия ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU   Rambler's Top100 Рейтинг ресурсов УралWeb